— Ну почему мы должны тратить время на эту дурацкую русскую игру? — Кларксон раздраженно бросил карты на стол, и свирепо уставился на меня. – Если уж заниматься чем-то нудным, может, лучше шахматы?

— Что за русофобские предрассудки, — пробормотал я, записывая ему три в горку на мизере. – В шахматы нельзя играть втроём. А преферанс – игра вполне интеллектуальная. В конце недели твой техасский холдем, радуйся.
— Сколько он должен? – захихикал Фу Лао. – Жёстко же ему в пятницу блефовать придётся, чтобы отыграться.
Промолчав, я тщательно перемешал карты. Играли мы по тысяче экю за вист, так что с американца уже причитался небольшой звездолёт. Но живых денег на планете всё равно не было, а удовольствие каждый вечер выпивать и маяться дурью в этой компании я считал бесценным.

Закончили мы заполночь. Выйдя на крыльцо, Джимми втянул ноздрями густой ночной воздух, и уставился на Рагнарок и Армагеддон, тускло освещавшие дорогу к городу.

— Какому идиоту пришло в голову дать лунам такие названия? – риторический вопрос повторялся каждый вечер. Как всегда, ответа у меня не нашлось. Джимми тратил массу времени, засыпая гневными письмами различные высокие инстанции. Но переименовать спутники планеты оказалось настолько замысловатой бюрократической головоломкой, что желающих взяться за её решение не находилось. Всё, что он получал в ответ, так это отписки, заверяющие в том, что «наименования лун планеты Тор соответствуют стандартам Земной Федерации». Не знаю, почему приятеля это так беспокоило. Может, он и правда боялся, что в один прекрасный день они рухнут нам на голову, оправдав свои названия.

Фу, заняв должность главного врача местного госпиталя, поселился на отшибе. Как утверждал он сам – чтобы посвящать больше времени медитациям. Я не сомневался в том, что эскулап просто прячется от надоедливых пациентов. Винить его я не мог. Сам выбрал уединенный домик с другой стороны холма по схожим причинам. А вот Джимми жил в городе. Положение обязывало. Или он сам себя убедил в этом.

— Доброй ночи, господин мэр, — нам было в разные стороны, и я протянул ему руку для прощания.
— Доброй ночи, шериф, — быстро сжав мою ладонь своей огромной клешней, достопочтенный Джимми Кларксон нахлобучил шляпу, и заспешил к сияющей вдалеке неоновой вывеске «Добро пожаловать в Амброзию, столицу колонии Тор!».

Я пару секунд помедлил, глядя на удаляющуюся широкую спину народного избранника. Гордый лидер гордой нации аж из двадцати тысяч душ. Двух лет отроду, освоившей лишь несколько сотен гектар территории захудалой планеты. И как меня угораздило вляпаться во всё это? Вздохнув, я обогнул дом доктора, и побрёл к своему жилищу.
Замешкавшись на полпути, я посмотрел вниз. В паре сотен метров по склону горели огни. Значит, Мак не спит. Колебался я недолго. Уже поздно, но нужды вставать с первыми лучами солнца никакой. За два года самое страшное, что случилось в Амброзии, так это несколько пьяных драк. Диана подменит меня в офисе. В отличие от меня, она никогда не опаздывает. А вот Мак может с утра сорваться в поход на несколько недель.

Он сидел в удобном кресле-качалке, дымя в небо из самодельной трубки какой-то пахучей дрянью. Я принюхался. Кажется, ничего незаконного. Хотя я не стал бы его арестовывать в любом случае.

— Здорово, Владимир, — в отличие от остальных, он всегда звал меня по имени. И лишь в минуты раздражения – «шерифом». Все знали, что характер у старика тяжелый, но сейчас он благодушно улыбался мне сквозь седую бороду. Сколько ему там лет? Почти восемьдесят… Удивительно, как ему удается выглядеть столь древним и могучим одновременно. Двухметровая фигура атлета с отнюдь не старческими мышцами, затянутая в синий комбинезон, мирно покачивалась в такт негромко звучавшей из плеера музыке. Что-то классическое.

Вообще-то Мак любил изображать из себя деревенщину. Сыпал ругательствами, чесал на людях причинные места, и смачно харкал на тротуары Амброзии в те редкие разы, когда посещал город. Ещё он был не прочь громогласно поскандалить в магазинах и барах, из-за чего местные избегали с ним связываться.

Только вот прожитые годы худо-бедно учат разбираться в людях. Кем-кем, а деревенщиной старик не был. Я много раз видел, как он рисует на холсте у своего крыльца, откуда открывался отличный вид на саванну вокруг. Живопись. Классическая музыка. А ещё посылки, которые он время от времени получает с Земли. Несколько головок элитного сыра из Европы. И вино. Ещё дороже сыра.

Я не спрашивал, откуда у старика деньги на подобные увлечения. Вообще-то в колонисты попадали лишь те, кому нечего делать в метрополии. Неустроенные. Или изгнанные. Китайский хирург, убивший под наркотиками пациента на операционном столе. Расхитивший пенсионный фонд управленец. Обвиненный во взятках полицейский. Сливки местного общества, ага.

Как шериф рано или поздно я был обязан обратить внимание на поселенца с мутной биографией, как у Мака. Уж больно он похож на политического, прячущегося от земных властей под чужим именем. Составленный по всей форме запрос отправился с очередным рейсом транспортника месяц назад. Теперь ждать, пока власти проанализируют образец ДНК. В душе я надеялся, что реакции не последует. Не только потому, что от природы ленив, а тут маячила перспектива попотеть. На самом деле старик мне нравился. Одиночка, как и я. И выпивка с закусью у него всегда отличные.

— Можно? – не дожидаясь ответа, я плюхнулся в кресло рядом.
— Будешь? – он знал, что я не курю, но всё равно подвинул ко мне коробку со смесью, дымящейся у него в трубке.
Вина и сыра в поле зрения не наблюдалось. Неудачно. Не просить же его сходить за ними, в самом деле.
— Давно вернулся? – я с наслаждением вытянул ноги, и разглядывал искрящуюся вдали огнями Амброзию.
— Да только пару часов как, — старик наклонил голову, и задумчиво посмотрел на гостя. – Как ты думаешь, чем всё это закончится?
— Ты это о чём? — ошарашено поинтересовался я. – Да нормально всё закончится. Не первая планета ведь. На других сложнее. Здесь ни живности опасной, ни землетрясений с цунами. Скучно только.
— Не, я об этом, — он широко развел руки в стороны. – О человечестве. Ну вот появилось оно непойми откуда. Помнит себя хорошо если на пару-тройку тысяч лет назад, а самомнения-то… И ведь паршиво оно жило всё это время. Сейчас вот уже несколько веков прогресса. Полёты в космос, и всё такое. Но разве жить на Земле хорошо? Люди, вишь, бегут оттуда.
— Но ведь куда лучше, чем лет триста назад, когда большинство жило впроголодь, разве нет? – я внимательно посмотрел на Мака. Обычно он старательно избегал разговоров на политические темы. Неужели что-то почуял?
— Да, лучше, — сосед выпустил в ночное небо очередное колечко дыма, и наконец-то перешёл к самому интересному для гостя. – Вино и сыр будешь?
— А то, — не стал кокетничать я.

Всё же вечер удался. О политике мы больше не говорили.

***

— Это же военный бот, — Джимми растерянно смотрел на челнок, садящийся на площадку за городом. – Какого рожна?
— Не может быть, — его помощник Раджеш судорожно тыкал в планшет, как будто тот мог ему чем-то помочь. – Они сообщали, что это транспортник. Внеплановый рейс.
Дверь челнока отворились, и по опустившемуся на землю трапу скатился низенький упитанный господин в модном сиреневом костюме. С болью оглядев ботинки из натуральной кожи, мигом запорошенные пылью импровизированного космодрома, он засеменил к нам.
— Я представитель правительства Земной Федерации. Моя фамилия Фаренгейт, -проигнорировав мэра, толстяк подошёл ко мне, и обвинительным тоном поинтересовался. — Это вы шериф Владимир Обломов?
— Сложно отрицать, — пробормотал я, единственный из присутствующих одетый в полицейский комбинезон с шерифской звездой на груди. – Чем обязан?
Гость молча протянул мне красиво переливающуюся под дневным солнцем черную пластиковую карточку. Я со вздохом повертел её в руках. Документ обязывал оказывать его владельцу полное содействие.
— Я вот только не понял — какую именно организацию вы представляете? – вопросов у меня было куда больше, но субъект в костюме вряд ли собирался на них отвечать.
— Где мы можем переговорить наедине? – теперь к нам подтянулись его спутники, и замерли, возвышаясь за спиной коротышки. Двенадцать штук. Ни одного ниже метра девяноста, темные очки, военная выправка, и бог знает что в рюкзаках за плечами.
— У меня в офисе? – предложил я, косясь на подошедшую Диану, с подозрением разглядывающую гостей.
— Это в городе? Тогда нет. Не стоит привлекать лишнее внимание. Шериф, вы присылали нам запрос в отношении некоего Филиппа Макмиллана?
— Угу, — я проигнорировал широко раскрытые от удивления глаза Дианы. Девочка думала, что мы со стариком закадычные друзья. Ну, может и так. Пусть поучится, как разделять долг и личные отношения.
— Это опасный преступник, — решительно заявил гость. – Подлежит аресту и депортации на Землю. Где он живёт?
— На горе за городом, — признался я. – Пойдёте пешком, или вас подвезти?

***

Грузовик жутко трясло на просёлочной дороге. Я злобно смотрел на ухмылявшуюся Диану, виновную в выборе транспорта, но это было ничто в сравнении с взглядом, которым меня сверлил Фаренгейт. Кто ж ему виноват. От полицейских джипов он сам отказался. Конспирация, видите ли. Во всяком случае, в грузовик Службы озеленения влезли все. Коммандос сидели с каменными лицами, поглаживая приклады автоматов. Их всё устраивало. Десантный бот улетел обратно на крейсер, и должен был вернуться за добычей лишь ночью.

Постучав в стекло водительской кабины, я дал сигнал к остановке. Мы добрались почти до вершины горы, и домик Мака оказался в километре ниже по склону. Бойцы высыпали наружу, после чего со вздохами на землю сполз их командир.

— Водички? – услужливо предложил я, наткнувшись на очередную раздраженную гримасу.
Теперь он планировал операцию, давая указания спецназовцам.
— Попробуем взять живым, — Фаренгейт внушительно посмотрел на толпящихся вокруг военных. – Но он крайне опасен. Так что при намёке на проблемы – огонь на поражение. Без колебаний. Выдвигаемся группами. Я иду с командой Альфа, шериф – с Браво, его помощница…
— Думаю, будет лучше, если она останется у грузовика, — перебил его я. – Отсюда обзор хороший. Ну, если ему удастся сбежать. Вокруг горы равнина, разом его засечет.
— Ладно, — кажется, он даже обрадовался, что у операции окажется меньше свидетелей. – Она остается наблюдателем. Всё ясно? Альфа? Браво? Дельта? Танго?
— Да, сэр, — хором выдохнули десантники. Кажется, им и правду было всё ясно. Мне бы так. Я всегда считал, что жизнь – штука сложная.

Он стоял у своего мольберта, рисуя начинающийся закат, когда Фаренгейт с группой Альфа вышел на тропу метрах в двадцати от крыльца. Я вместе с Браво подбирался по другой тропинке, но отчётливо видел его лицо, выражающее недоумение при виде вооруженных незнакомцев.

— Это он, он! – заорал агент, увидев Мака.

Шесть автоматов ударили одновременно, буквально разорвав тело старика на куски. «Взять живым» в повестке дня явно и не значилось.

Вздохнув, я свернул шею громиле, стоявшему передо мной, и пустил по пуле в затылки двум другим, расположившимся на пару метров дальше. Группа Браво перестала существовать. Всё же они были профессионалами. Едва успел упасть последний боец, как град пуль обрушился на то место, где только что находился я. Не обращая внимания на визжащего что-то на заднем плане Фаренгейта, коммандос теперь смыкали кольцо, тихо переговариваясь между собой по коммуникаторам. Альфа шла в лоб, пока Дельта и Танго заходили с флангов, пытаясь отрезать меня от дороги. Бедняги думали, что я попытаюсь сбежать.

Выдернув чеку у одной из гранат, подобранных с тела убитого бойца, я бросил её в сторону позиции Дельты. Слух говорил мне, что входящие в тройку находятся лишь в паре метров друг от друга. Яркая вспышка озарила склон, и даже на таком расстоянии на меня пахнуло жаром.

Шестерка оставшихся мгновенно рассредоточилась. Отличная выучка. Но не очень хорошая тактика против такого, как я. Первых двух я снял, когда они пытались угостить меня гранатами. До оставшихся наконец-то дошло, что в этой битве они не охотники, а жертвы, но то ли тренировка, то ли гордость не позволяли им отступить. Вместо этого они ринулись в лобовую атаку, пытаясь залить огнем склон перед собой. На каждого я потратил лишь по одной пуле.
Конечно, он давно понял, чем это закончился, и теперь прятался в доме. Я не спеша шел по тропинке, думая о том, что теперь придётся заказывать себе новую форму. Хваленый полимерный комбинезон продрался аж в трёх местах. Вот оно, современное качество.

Сейчас выстрелит. Я лениво уклонился от одной пули, потом от второй. Фаренгейт метался по дому, то ли пытаясь спрятаться, то ли ища удобную позицию для стрельбы. Ладно, хватит игр.

— Аз есмь, — заорал я. – Выходи, подлый трус. Предстань перед хозяином. А пистолет брось на пол.
По его лицу обильно струился пот, когда он переступал порог. В ушах – беруши, подумать только. Учёный. Но недоученный. Чтобы защититься от Голоса, нужны глухие наушники. Кроме пистолета он лишился и пиджака. Испачканные брюки, и маленькие свиные глазки, излучающие страх.
— Мне встать на колени, хозяин? – подобострастно спросило существо в дверях.
— Да мне без разницы, — отмахнулся я. – Ну как, понравилось вашим моё ДНК? Узнали чего нового?
— Я не знаю, хозяин, — слезливо проблеял он. – Я просто выполняю приказы. Мне дают имя, и я делаю работу.
— И много работ ты сделал? – поинтересовался я. – Кто?
— Три, хозяин, — теперь он действительно плакал, пусть и вряд ли от раскаяния. – Леди из Женевы. Мужчина из Мельбурна. И ещё журналист из Найроби.
— В Найроби отродясь наших не бывало, — покачал головой я. – Видать, твои боссы левые заказы берут. Всё как всегда. В общем, надоели вы нам. Понаделали сдуру мартышек, теперь от них прятаться приходится. Я, кстати, с самого начала был против.
— Есть приказ, — прошептал он умоляюще. – Он исходит с самого верха. Устранить все аномалии. Я просто чиновник. Я делаю свою работу.
— Так мы теперь, значит, «аномалии»? – расстроился я. – А когда мы ваших предков в пробирках выращивали, чтобы они наши газоны стригли, вам так не казалось. Скольких всего вы нашли?
— Мне не говорят, хозяин, — он сокрушенно покачал головой, сожалея о том, что не может быть полезен. – Нас четверо. Я знаю лишь, что у каждого было по две-три… миссии.
Значит, восемь. А может, и все двенадцать. Неприемлемые потери. Нас ведь осталось всего несколько сотен. Кто же предатель? Он точно есть. Тот, кто подсказал им, что именно искать в ДНК, почти неотличимой от человеческой. То, что делает нас нами. А заодно и то, что мы любим. Рисовать. Вино. Сыр. Простые радости. И кто-то явно копался в мозгах Фаренгейта. Вся полезная информация стерта.

Я с грустью посмотрел на забрызганный кровью мольберт. Его Маку подарил я. А другие братья с Земли отправляли ему посылки с яствами. Бедняга думал, что о нём вспомнил богатенький внук, на самом деле давно вычеркнувший деда-бунтаря из своей жизни. ДНК. Сыр. Вино. Живопись. Огромный старик-отшельник с белоснежной бородой, как будто сошедший с иллюстраций к библейским преданиям. Простая ловушка.
Он долго пыхтел, перетаскивая тела в дом по моему приказу. Почему они выбрали его? Наверное, выбирают самых гнилых, вне зависимости от веса.

— Я закончил, хозяин, — он стоял, перепачканный кровью, радуясь от того, что смог услужить. Гнусь и есть гнусь.
— Ступай в дом, и дёрни рычаг за картиной, — велел я. – Той, на которой море и корабль.
— Да, хозяин, — он трусцой бросился внутрь, а я побрел наверх, туда, где оставил Диану.
Взрыв мягко толкнул меня в спину. Обернувшись, я увидел, как жилище Мака превратилось в огромный поминальный костер, унося с собой тайну того, что этот человек за всю жизнь не совершил ничего плохого. С крейсера пришлют целый десант военных полицейских разбираться в том, что произошло. Но биография радикала сделает своё дело. Притворно сдавшись властям, террорист заманил группу захвата внутрь, и подорвал дом. Выжил лишь шериф, которого оставили во дворе. Украденная месяц назад со склада термическая смесь уничтожит тела, расплавит пули и оружие. Никто не сможет опровергнуть эту версию. Моя первая ловушка. Задуманная ещё тогда, когда я копался в базах данных, внося туда никогда не существовавшего майора-взяточника Обломова, подлежащего ссылке на Тор. Я очень ею гордился.

***

— Поднимите руки, шериф. Медленно, — она облизала пересохшие губы, но дуло уставившегося мне в грудь пистолета не шелохнулось ни на миллиметр.
Ну вот что за человек. Неужели единственный способ заставить её выполнить приказ – это дать команду «сидеть», используя Голос?
— Ты это, не нервничай так, — осторожно посоветовал я. – Случилась трагедия. Взрыв. Все погибли. Нужно сообщить на корабль.
— Я всё видела, — упрямо заявила она. – Вы их всех убили. Всех, кроме Мака. За что они старика? Его даже не пытались арестовать…
— Перепутали его кое с кем, — сдался я. – Со мной. Я – Высший. Создатель жизни, и всё такое. Мы тут вам уже сотни три лет научно-технический прогресс двигаем. Чтобы вы думали, будто сами до компьютеров и звездолетов додумались. И свалили в итоге с нашей планеты. Вас мы переселим потихоньку, пока от Терры ещё что-то осталось. Хотя некоторые предлагали геноцид. Но потом сгоряча решили считать вас разумным видом. А теперь ваше правительство учредило службу ликвидаторов, чтобы с нами разобраться. Вот я и придумал заманить их на Тор. Здесь не город на сорок миллионов, исподтишка не ударишь. И закопать можно любую историю, коль скоро себя шерифом назначил.
— Значит, вы не брали взяток? – чудная всё же вещь человеческий мозг. Вот, оказывается, что её два года волновало до такой степени, что даже тайны мироздания и гора трупов интересуют меньше.
— Да я вообще отродясь в полиции не служил, — признался я. – Во всяком случае, в вашем понимании.
— И что теперь? – прошептала она. – Вы и меня убьёте?
— Ещё чего. Для этого я тебя что ли с Земли выписывал. Дай-ка сюда пистолет. Умница. Пошли домой.
Сообщение на корабль я передал из её гостиной. Она не сопротивлялась, когда я помогал ей освободиться от комбинезона, и поил крепким чаем, укрыв одеялом.
— Засыпай, — приказал я. – Когда проснешься, то забудешь всё, что видела вечером. Ты не выходила из дома. Играла до ночи в стрелялку.
— Хорошо, босс, — она сонно потянулась, и свернулась калачиком на диване. – А вы ничего, босс. Крутой. Страшненький только. И ленивый. И с девушками обращаться не умеете.

Какое-то время я любовался красивым умиротворенным лицом, покоящимся на подушке. Хорошее дитя. Я разрушил её жизнь, списав сюда с Земли, потому что здесь мне была нужна именно такая. Умная, смелая, честная. Почему некоторые вырастают такими, а другие – мерзкими внутри и снаружи Фаренгейтами? Где-то мы напортачили. Жаль, в исчезнувшем мире я не был генетиком. Мозгов и усердия хватило лишь на Хранителя. Того, кто знает, где прячутся остальные. Должен же кто-то защищать их. И время от времени объявлять общий сбор, чтобы обсудить, как там движется План.

Пройдя в ванную, я сполоснул лицо холодной водой. Из зеркала над раковиной на меня смотрел усталый невысокий мужчина лет сорока. Ну, или сорока тысяч, если вы в курсе, как всё устроено. Чего это я страшненький? Потому что лысый? Забавно. Когда-то мы дали им волосы на голове лишь для того, чтобы издали отличать от своих. Наверное, поздно начинать носить парик.

Вздохнув, я выключил свет, и вышел во двор. Вдали темнел холм, у вершины которого расположился мой домик. Древняя привычка – селиться на горах. Пусть и на таких убогих, раз уж вокруг нет ничего повыше. Вокруг уже вовсю кружили армейские боты, освещая с неба работу криминалистов, копающихся на пепелище. Медленно бредя по тропе, уводящей от города, я думал о том, где же теперь достать приличного вина с сыром.

С продолжением приключений шерифа Обломова
и другими книгами автора можно ознакомиться на сайте
www.artembuk.com